Вопросы и ответы — Егор Андриянов
Вопросы, которые задают в первом разговоре.
Что вы делаете, когда у компании кассовый разрыв?
Первое — денежный календарь и полная картина обязательств. Пока непонятно, сколько и кому вы должны по датам, любые решения преждевременны. Дальше — разделение платежей на критические и отложимые, переговоры с кредиторами, восстановление управляемости. Стабилизация операционной деятельности и урегулирование с кредиторами — два параллельных потока, не последовательных.
Сколько занимает стабилизация?
Диагностика — от двух недель. Выход на управляемое состояние — обычно несколько месяцев. Точный срок зависит от глубины проблемы и от того, сколько у бизнеса осталось времени до принудительных процедур.
Вы работаете на собственника или на кредитора?
Работал с обеих сторон. Это разные позиции, и заходить в проект нужно, определившись с ней на берегу. В частной практике 2017—2021 работал по заказу и собственников, и кредиторов.
С каким размером бизнеса вы работаете?
Типичный диапазон сделок в частной практике — 1—3 млрд ₽. Это средний бизнес: слишком крупный для локального юриста, слишком небольшой для большой консалтинговой фирмы.
Что такое проектная компания и зачем она нужна при работе с проблемным активом?
Инструмент управления юридическими рисками. Актив или бизнес выводится в отдельное юридическое лицо, где можно восстановить операционную деятельность и обеспечить возврат кредита, не наследуя обязательства и судебные риски прежнего владельца. Управлял контуром из проектных компаний с 33 объектами недвижимости в десяти регионах.
Вы берётесь за операционное управление или только консультируете?
И то и другое. В субхолдинге принимал операционное управление непрофильными активами в качестве руководителя, в банковском периоде был генеральным директором проектных компаний. Внешний руководитель на период стабилизации — рабочий формат.
Почему вы ушли из компании с государственным участием в частную практику?
Проект был реализован в полном объёме: компания вышла в зону финансовой устойчивости, стала прибыльной и перешла в операционную фазу. Антикризисный управляющий уходит, когда объект выведен в устойчивое состояние, — это природа работы, а не постоянная должность.
Работали ли вы с международными активами?
Да. В периметре субхолдинга — активы в четырёх юрисдикциях: сворачивание операционной деятельности с соблюдением требований местного законодательства и валютного законодательства России.
Почему вы не называете клиентов?
Часть работы выполнена в банках, где отношения с клиентом составляют банковскую тайну, часть — под прямыми обязательствами о неразглашении. Тип задачи, масштаб и результат называю всегда; механику разбираю подробно; имена — нет.
Как с вами начать работу?
Короткий разговор о ситуации — бесплатно. По его итогам понятно, нужен ли я вам и в каком формате. Почта egor@andriyanoff.pro, телеграм @andriyanoff_pro.
Есть ли у вас судебная история?
Да, и она открыта в реестрах. Девятнадцать арбитражных дел за десять лет, все завершены. В семнадцати выступал истцом — удовлетворены полностью, на 18,9 млн ₽. Дел о банкротстве в качестве должника нет; в одном участвовал как кредитор.
Дела относятся к периоду 2014–2015 годов и связаны с моей инвестиционной деятельностью. Часть проектов того периода — портфельные инвестиции в долговые обязательства корпоративных клиентов: приобретённые права требования, по которым обязательства не исполнялись добровольно, и взыскание было штатным этапом работы с активом. Часть — имущественные права, приобретённые в составе инвестиционных проектов.
Работа с проблемными активами предполагает судебную практику. Отсутствие дел у человека моего профиля было бы более странным сигналом, чем их наличие — тем более что во всех делах я был взыскателем и выиграл их полностью.